Пока она вспоминала, почему за столь короткое время он стал ей так дорог, Майкл, вместо того чтобы, глядя на Эмбер, прочитать им обеим лекцию о неосторожном обращении с огнем и о детских шалостях, приводящих к пожарам, вдруг отвернулся и принялся внимательно рассматривать дом.

— Красивый особняк. Однако в таких ситуациях я меньше всего думаю о домах.

Снова я ощущаю на себе этот взгляд… И снова вижу эти потрясающие глаза, в самой глубине которых таится добрый смех…

О, я помню этот смех! Как я любила вызывать его! Однако нечего думать, что Майкл сейчас переживает за меня. Это просто насмешка с оттенком сострадания. Нет уж! Сочувствуй кому-нибудь другому — тому, кто не просидел два года у телефона в ожидании твоих звонков!

Сэди предпочла не думать о том, что сама же запретила ему звонить.

Она выпустила ладонь Эмбер и протянула руки к малышу, давая этим понять, что пора прощаться.

Майкл подбросил восторженно повизгивающего Тайлера высоко вверх, а потом передал его Сэди.

И едва она прижала младенца к себе, как почувствовала, что на ее рубашке появилось влажное теплое пятно. Оно быстро увеличивалось… Сэди испуганно посмотрела на Тайлера.

Майкл откинул голову назад и громко расхохотался.

Несколько секунд Сэди не сводила с него глаз, буквально завороженная смехом этого мужчины. Боже, как блестят его белые зубы! Нет, я не готова его видеть! Сейчас он кажется мне еще прекраснее, чем раньше.

А я-то думала, что помню все…

Но мучительные воспоминания не могли подсказать, что ей делать дальше.

Смех Майкла оборвался, но ощущение тепла сохранилось… Сэди прикрыла глаза под натиском поднимавшегося в ней желания. Ей так и не удалось убить в себе этого огненного дракона — страсть — даже после всего, что было…

Сэди открыла глаза. Майкл подобрал с земли шлем и кислородную маску. Потом коротко попрощался с Сэди, одарив ее легкой полуулыбкой, и зашагал через двор к воротам.